- Да, ничего, что теперь. Теперь уже всё равно, всё болит.
- Тань, а как у тебя после ангиографии, большой синяк? - спросила Алина.
- Не знаю, не смотрела, - созналась Таня.
- А ты посмотри, - попросила Алина.
Таня откинула одеяло и подняла ночную рубашку, чтобы посмотреть, большой ли синяк у неё около паха.
- Да, приличный, - заметила Таня огромный синяк у основания ноги. Таня приподняла трусики и увидела его продолжение ещё и на самом паху.
- А шишки нет?
- Нет, слава Богу, - ответила Таня.
- А у меня шишка не проходит. Уже вторую неделю, - поделилась своей бедой Алина. - Она вся какая-то чёрная!
- Да ты её гепариновой мазью помажь, - подсказала Таня. - Мне в двадцатой больнице один раз укол сделали контрастным веществом мимо вены. Так у меня такой отёк был, на руке, что я свою руку не узнавала, - вспомнила Таня. - Я только гепариновой мазью и спаслась. Мазала целую неделю. Всё рассосалось.
- Какая, какая мазь? - переспросила Алина.
- Гепариновая. Ей нельзя мазать свежие синяки, а то будет ещё хуже. Она кровь разжижает. А в твоём случае можно, и даже нужно. Я тоже собираюсь начать мазать свой синяк через пару дней.
- Ладно, спасибо, Тань, обязательно куплю в аптеке эту мазь, гепариновую, - пообещала Алина.
Тут в палату вошли Танина мама и Паша, сын Тани. Таня увидела своего сына впервые с тех пор, как легла в Онкологический центр.
- Мам, привет, - обрадовано подошёл к постели своей мамы Паша.
Паша был очень рослым мальчиком и в свои четырнадцать лет был уже ростом выше бабушки. Голос его, ещё не совсем сформировавшийся в мужской, звучал по юношески. Над его верхней губой уже начали появляться первые усики.
Алина передвинулась от постели Тани, ближе к Натальиной, и удивлённо смотрела на молодого человека, вошедшего в палату, и при этом, называющего Таню мамой. Таня заметила смятение Алины. Ведь Алина думала, что Тане, так же как и ей, двадцать шесть лет.
110
=>111
На главную
