Пётр Викторович, опустив голову, как лев по клетке, прошёлся взад-вперёд до поста и обратно, стараясь погасить свой гнев и злобу на маленького калмыка.
- Саша, успокойся и иди в свою палату, если не хочешь неприятностей, - сказала Таня, поглядывая на скопившихся людей в белых халатах у поста, которые с интересом наблюдали за происходящим. - А мы с Вами, Пётр Викторович, собирались идти к профессору Марченко, если помните, - обратилась Таня к доктору.
- Да, конечно, - ответил Пётр Викторович Татьяне, стараясь говорить с ней спокойно.
Доктор и Таня направились к лифтам.
Пётр Викторович ехал с Таней в лифте и молчал, прижимая к себе историю болезни. Как ни странно, в лифте кроме них, никого не было. Таня сказала:
- Не связывайтесь с ним, Пётр Викторович. Он противный. Он стрелец, такой же, как и моя мама. Если на него или на его друзей нападают, он будет отстреливаться. Даже если он не прав.
Доктор поднял голову и посмотрел на Таню. В этот момент, двери лифта открылись, и Пётр Викторович повёл Таню к кабинету профессора Марченко. Он постучался в дверь кабинета. Ему никто не ответил.
- Он должен быть здесь. Подождём его, - сказал Пётр Викторович Тане.
Доктор прислонился спиной к стенке, напротив кабинета, опустив голову. Таня почувствовала внезапную боль в спине и потёрла свой позвоночник в грудном отделе рукой.
- Ну, что? Опять на массаж потянуло? - спросил доктор язвительно.
- Спина болит, - пояснила Таня. - В детстве я упала с дерева прямо на спину. Теперь позвоночник даёт о себе знать.
- А что к Вам калмыки то ходят? Что им от Вас надо? - поинтересовался Пётр Викторович.
- Мы с ними просто общаемся. Только разговариваем, больше ничего, - сказала Таня доктору.
В этот момент подошел к своему кабинету профессор Марченко в сопровождении двух женщин. Это был довольно пожилой мужчина. Можно сказать дедушка, сухощавый и не большого роста.
При виде женщин лицо профессора преображалось. Видно было, что он их очень любит, и они отвечают ему взаимностью.
- Похоже, что у профессора Марченко с женщинами была полная идиллия, - подумала Таня.